- Вы почти не накрашены, - выпалила Ева, продолжая удивляться происходящему. - Почему? В вашем театре гримироваться не принято?
- У нас камерный театр, - охотно пояснил молодой человек. - Все находится очень близко - сцена, зрители и актеры, почти смешиваясь, для достижения эффекта присутствия. Поэтому в ярком обильном гриме нет нужды.
- Вас зовут…
- Кристофер Марло! - опередил ее вопрос актер, приподнимаясь и слегка наклоняя голову.
- Вы иностранец? Фамилии других актеров тоже не русские.
- Открою вам секрет, - с видом заговорщика произнес он. - Знаете, чем наш театр отличается от остальных? У нас все по-настоящему - английская история, английская пьеса, и актеры тоже должны быть английскими, прямо из шестнадцатого века! Иначе неинтересно! Достоверность достигается разными приемами, и псевдонимы актеров - один из них.
- Тогда и зрители должны быть английскими! - включаясь в игру, засмеялась Ева. - Им при входе нужно выдавать английскую одежду.
- Это детали будущего проекта, - важно надул щеки ее собеседник. - Так же, как и язык. Без совершенного владения английским скоро в театр никого пускать не будут!
Глядя на ее вытянувшееся лицо, он не выдержал и фыркнул.
- Вы меня разыгрываете? - догадалась Ева.
- Самую малость. Если я раскрою вам все наши секреты, меня уволят. Безработный актер представляет собой жалкое зрелище, поверьте - и морально, и физически!
Он говорил полушутя-полусерьезно. Ева робко улыбалась. В буфете было шумно, пахло кофе, пирожными и женскими духами.
- Меня убьют в последнем акте этой вечной шотландской драмы! - с пафосом произнес молодой человек. - Так не хочется умирать в расцвете лет! Вам не жаль бедного Дарнли?
Ева растерянно хмыкнула. Она считала, что нахальный юнец получил по заслугам, и высказала свое мнение.
- Женская солидарность! - засмеялся актер. - Дамы беспощадны не только к мужчинам, но и друг к другу. Несчастный Дарнли чудом избежал смерти от взрыва, вы помните: новый любовник коварной Марии хотел взорвать апартаменты Керк-О-Филд, а когда узнал, что король уцелел, велел своим слугам задушить его! Разве не жестоко?