Ирина тут же подумала, что вкус у Катьки, конечно, есть, и чувство цвета, и все остальное раз она художник, — но вот сама она одеваться совершенно не умеет. Вот и сейчас — весна ведь, всем хочется выглядеть понаряднее, а на подруге уж такой балахон, что поискать.

Они собрали многочисленные Катькины пакеты, Ирина попыталась отряхнуть серую хламиду.

— А, брось! — Катя махнула рукой. — Это же пыльник! Пыльник — это чтобы пыль собирать, значит, пыли на нем не должно быть видно!

Ирина отвернулась, чтобы не засмеяться, Катька в своем репертуаре!

— Я так рада тебя видеть! — болтала Катя. Слушай, да мы же почти месяц не виделись!

— А чего ж ты не звонила? Я-то знаю, что когда ты работаешь, то отключаешь телефон…

— Я звонила, — оправдывалась Катя, — а у тебя включен бездушный автоответчик. «Ах, Ирине Снегиревой звоните с девяти до часу»!

Безобразие какое! А если я работаю по ночам, а…

— А до часу ты спишь, — рассмеялась Ирина, — знаю уж…

— И очки темные нацепила, — беззлобно подсмеивалась Катя, — тоже мне, знаменитая писательница детективов. Читала твое интервью в газете! И по телику смотрела.

— Ты же телевизор никогда не включаешь…

— Тетка позвонила, кричит, включай скорее телевизор, там такое передают! — рассказывала Катерина. — Я уж думала — не дай Бог какой акт террористический или государственный переворот, а там ты в ток-шоу участвуешь!

— Слушай, что мы встали посреди дороги! — спохватилась Ирина. — Давай зайдем куда-нибудь, посидим… Вот тут рядом… — она кивнула на вывеску кафе.

— Слушай, мне жутко некогда! — отмахнулась Катя, и Ирина изумленно вылупила глаза.

Чтобы Катька отказалась от еды? Да они с Жанной, третьей их подругой, чего только не делали, чтобы заставить Катерину не есть столько сладкого и вообще есть хоть чуть-чуть поменьше, предрекая, что если так будет продолжаться, их подруга не влезет ни в одно платье и не войдет ни в одну дверь! Все было напрасно.