Джефферсон Смит жил в одном из домиков, построенных в колониальном стиле. В шесть утра в городке никто, кроме пары собак, не подавал признаков жизни.

— Это одно из самых старых зданий в Гленвью, — проходя по лужайке перед домом, сообщил художнику Блисс. — Семейство Смитов поселилось в нем еще во времена Войны за независимость. Конечно, с той поры они его расширили и перестроили.

Остановившись у входной двери, Блисс нажал на кнопку звонка.

— Сейчас увидите разъяренного Джеффа, — предупредил он. — Он не любит, когда его будят в такую рань.

— Бедняга, — посочувствовал ему Джерико.

Вскоре дверь открылась, и на ее пороге появился высокий стройный блондин с взлохмаченной шевелюрой, одетый в домашний халат.

— Джо, ты что, с ума сошел? — спросил он.

— Джефф, мы к тебе по очень серьезному делу, — ответил адвокат. — Это — Джон Джерико.

Смит, сурово взглянув на Джерико, молча кивнул.

— Ради бога, говорите тише, — попросил он. — Бетти еще спит. Мы можем поговорить в библиотеке.

Он провел их в ближайшую от входа комнату с большим камином, уставленную книжными шкафами. На стене над камином висел портрет, очевидно, одного из предков семейства Смитов. Джерико мог поклясться, что этот портрет был написан Сарджентом

— Джерико — приятель одного из тех, кого твои ребята отправили на автобусе в Нью-Йорк, — сообщил ему Блисс.

Смит чиркнул спичкой и затянулся.

— В таком случае, мистер Джерико, никаких симпатий вы ко мне испытывать не должны, — сказал он.

От взгляда голубых глаз Джеффа Смита повеяло холодом, уголки его губ поползли вниз.

— Говорят, в группе, приехавшей из Нью-Йорка, была девушка, — сказал Блисс. — Та самая, которую голую измазали краской.

— А в чем, собственно говоря, проблема? — осведомился Смит.

— Приятель Джерико утверждает, что двое твоих ребят утащили ее в лесок. В отъезжавшем автобусе ее не было. И вообще больше ее никто не видел.