Он ничего не ответил. Глаза его блуждали по комнате. На бамбуковом столике красовалась старая ваза, в которой стояло несколько желтоватых, причудливой окраски, хризантем. А посреди этих чудесных хризантем виднелась скромная маргаритка, неизвестно каким образом попавшая в это пышное окружение.

— Вы любите цветы? — прошептал Ридер. Она равнодушно взглянула на вазу.

— Да, — ответила она, — это прислуга поставила эти цветы на стол. Вы полагаете, что ему грозит смертная казнь?

Резкость, с которой девушка осведомилась об этом, неприятно задела Ридера.

— Его положение очень серьезно, — ответил он. И поспешил прибавить: — Нет ли у вас его фотографии?

— Есть, — ответила она, нахмурясь. — Вам угодно ее иметь?

Он кивнул головой.

Девушка удалилась из комнаты и тут же после того, как дверь захлопнулась за нею, Ридер бросился к столу и вытащил цветы из вазы.

Цветы были беспорядочно сгруппированы и перевязаны вокруг стеблей веревочкой. При этом Ридер обратил внимание на то, что они были не срезаны, а сорваны.

Под бечевкой виднелся обрывок бумаги — листок из записной книжки, — можно было разобрать красные и синие линии на нем, но написанное карандашом расплылось, и разрозненные слова невозможно было разобрать.

Услышав шаги возвращающейся девушки, он поспешил поставить цветы на место, а сам отошел к окну.

— Благодарю вас, — сказал он, беря у нее фотографию, на оборотной стороне которой красовалась нежная надпись.

— Вы замужем, насколько мне известно?

— Да, но я собираюсь разводиться, — ответила она.

— Вы давно живете здесь?

— Приблизительно три месяца. Я переехала сюда по его желанию.

И снова Ридер поглядел на фотографию.

— Вы знаете констебля Бернета?

Легкий румянец покрыл щеки девушки, но она снова овладела собою.