«Незадолго до того, как я приблизился к зданию банка, я заметил, что на углу стоял какой-то человек. В это мгновение проехал автомобиль, и в свете фонарей я ясно разглядел этого человека. Однако не придал никакого значения его присутствию и более его не видел. Полагаю, что этот человек мог обойти квартал и приблизиться к Файрлинг-авеню с противоположной стороны. Тут же, после того, как встретил этого человека, я натолкнулся ногой на что-то и, осветив тротуар фонариком, увидел, что у моих ног лежит старая подкова. Впрочем, я уже днем обратил внимание на то, что на этом месте детвора играла с подковой. Я перевел взгляд на угол, на котором стоял человек, но его больше там не было — он исчез. Должно быть, его внимание привлек мой фонарик. Больше никого я не видал, равно как и не заметил, чтобы окна квартиры мистера Грина были освещены».

Мистер Ридер задумчиво взглянул на потолок.

— Ну и что же? — осведомился прокурор. — Мне кажется, что в этих показаниях нет ничего, что могло бы привлечь внимание. Должно быть, этот человек был не кто иной, как Грин. Он воспользовался невнимательностью полисмена и, обежав квартал, проник в банк с противоположной стороны.

Мистер Ридер задумчиво почесал подбородок.

— Да… Да-а-ааа…— протянул он и заерзал на своем стуле. — Быть может, мне было бы разрешено предпринять кое-какие шаги совершенно независимо от действий полиции? — нерешительно осведомился он. — Мне было бы очень нежелательно дать полиции повод думать, что какой-то дилетант пытается сунуть нос в ее дела.

— Прошу вас, — делайте все, что вам угодно, — добродушно заметил прокурор. — Отправляйтесь вниз и переговорите с теми, кто вел это дело. Я готов даже написать им пару строк о том, чтобы они оказали вам полное содействие. В том, что кто-либо из работающих со мною предпринимает розыски по своей собственной инициативе, нет ничего удивительного или необычного. Я боюсь лишь, что ваши попытки останутся безрезультатными. Скотленд-Ярд сделал все, что можно было сделать.