Сато сидел в кабинете лейтенанта Барлоу и терпеливо ждал, когда начальник скажет хоть слово. Похоже, ждать Майклу придется долго… Как и ожидалось, феды отцепили их от расследования. В отделении царила непривычная тишина, и густой запах канцелярщины и табачного отстоя вперемежку с дешевыми духами проституток, которых отлавливали пачками к концу каждого дня, неподвижными пластами висел в огромной комнате. Отсутствие народа объяснялось просто – ланч.

Барлоу, с белыми от злости глазами, сполз в полулежачее положение на стуле, стуча в стену литым резиновым мячом. Стук – поймал – стук – поймал – стук – поймал… Майкл вспомнил тапочки одуванчика, их нервную дробь о землю. Положительно, в этом городе психоаналитики не останутся без работы. Барлоу, по рекомендации своего шринка, успокаивается швырянием мяча. Карвер, напарник Сато, поёт под холодным душем после смены, да так, что все отделение покатывается со смеху… Бабушка-одуванчик, тоже наверняка по совету своего психоаналитика, тарабанит подошвами по полу.

Чего бы такого себе придумать? Начать собирать застежки от бюстгальтеров?

Сато прекрасно знал, что тыкать палкой в осиное гнездо – не самое безвредное занятие, и тем не менее…

– Сэр, как федам стало известно об убийстве Слоана?

Стук прекратился. Правый глаз Барлоу начал подергиваться. Помимо упражнения с мячом, это было еще одним признаком того, что он сильно нервничает.