Поднявшись на крыльцо ресторана, он долго барабанил ногой в высокую дверь, обитую пластинами железа.

Узкие окна, занавешенные плотной тканью, были почти неразличимы в темноте, слышался запах подгоревшего бараньего сала. Наконец наружу вывалился здоровенный детина в темном костюме и светлой рубашке, оказавшийся метрдотелем. Из разговора Джейн поняла, что с местами «глухо», половина зала отдана под банкет, справляют юбилей какого-то знатного аксакала. Остальные места заказаныеще с позавчерашнего дня.

– Вышвырни кого-нибудь и освободи столик, – потребовал Садыков. – Поторапливайся. Видишь, женщина ждет. – Он старалсяговорить тише, но не мог, громкая музыка заглушала слова.

– Кого я выкину? – Метрдотель чувствовал себя неуютно, вытирал лоб платком и жалко улыбался. – Там все солидные люди.

– Выбери пару идиотов на свое усмотрение, – усмехнулся Садыков. – Живо! – и в упор посмотрел на метрдотеля. Тот не выдержал и сдался.

– Будет сделано, – прошептал он тихо и шагнул к двери.

– Никого не надо выкидывать, – неожиданно вмешалась Джейн. – Мы уходим. Ужин отменяется. – Она развернулась и быстро зашагала в темноту площади.

Понимая, что вечер безнадежно испорчен, Рахат побежал следом, что-то бормоча в свое оправдание. Мол, не в том смысле выкинуть посетителей, не в прямом. Как раз наоборот, он только просил пересадить людей в другой зал, найти им столик у окна, чтобы поудобнее…

Но Джейн его даже не слушала.

Сегодня, переживая несправедливое унижение вчерашнего вечера, Садыков смолил сигарету за сигаретой и молча крутил баранку. Подъехали к длинному одноэтажному дому, он открыл железные ворота, загнал машину во двор. По узкому коридору провел Джейн в крайнюю комнату.

Единственное окошко выходило на улицу. Обстановка своим аскетизмом напоминала гостиничную: однотумбовый стол и конторский шкаф, где за застекленными дверцами пылились железный чайник и несколько стаканов. И еще огромный несгораемый сейф в темном углу. Погремев ключами, Рахат открыл дверцу сейфа, выложил на стол несколько тощих папок с бумагами.