Т. Даррил Старр принадлежал к тому же типу людей, что и его скандально известный современник, вышедший некогда из большой игры Компании, чтобы писать невразумительные шпионские романы, мешая в них правду с ложью и все глубже увязая в политических интригах. Когда непроходимая тупость новоявленного писателя привела-таки к тому, что его взяли за жопу, он неожиданно для всех замолчал, в то время как его соратники дружным хором каялись и винились в своих грехах, публикуя покаянные статейки с немалой выгодой для себя. Отсидев приличный срок в федеральной тюрьме, этот мастодонт вдруг вновь попытался вернуть себе лицо и поставил на уши прессу и TV. Америка покатывалась со смеху, следя за потугами старого чучела, но Старр всегда восхищался этим запутавшимся простаком. Он ценил в нем простодушный, бойскаутский дух, отличавший всех ветеранов ЦРУ.

Даймонд поднял глаза от доклада:

- Здесь сказано, мистер... э-э... Хаман, что вы участвовали в этой операции в качестве наблюдателя.

- Совершенно верно, сэр. В качестве стажера-наблюдателя.

- В таком случае зачем вам понадобилось смотреть фильм?

- Видите ли, сэр... - смущенно замялся араб.

- Иначе мистеру Хаману нечего было бы доложить своим боссам о своих непосредственных впечатлениях, сэр, - объяснил Старр. - Он был с нами там, наверху, когда заварилась каша, но не прошло и десяти секунд, как его и след простыл. Человек, которого мы послали на поиски, в конце концов обнаружил его в дальней кабинке общественного сортира.

Араб невесело усмехнулся:

- Так оно и было. Естественные позывы человеческой плоти столь же несвоевременны, сколь и обстоятельны.