В первый раз Ханна отправилась в Израиль летом, на экскурсию в кибуц, намереваясь навестить своего дядюшку и - выражаясь ее собственными словами, извлеченными Агентством Национальной Безопасности из ее дневника, "обрести в себе еврейскую душу".

Прочитав эту фразу, Даймонд подавил вздох. Очевидно, мисс Стерн страдала манией сочувствия демократам, проникшись их пагубными представлениями о том, что каждый человек сам по себе интересен и значителен.

"Толстяк" занизил коэффициент потенциального раздражителя мисс Стерн потому, что она "показалась" ему типичной молодой образованной американкой, ищущей какого-нибудь занятия, оправдывающего ее существование, пока семья, работа или какие-нибудь художественные увлечения не отвлекут ее от размышлений о смысле жизни, Анализ этой личности не выявил в ней никаких психических отклонений, создающих этаких городских борцов, партизан каменных джунглей, которым собственные жестокость и варварство приносят сексуальное удовлетворение. Не было в мисс Стерн и пресловутой жажды прославиться любой ценой, толкающей людей на сцену или на эстраду. Такие субъекты, не сумев снискать благосклонности публики, частенько обнаруживают в себе тягу к социальной борьбе.

Нет, в досье Ханны Стерн не нашлось ничего, что могло бы привлечь к ней особое внимание, за исключением двух фактов: она была племянницей Азы Стерна и единственным оставшимся в живых членом "Мюнхенской Пятерки".

- Через десять минут пришлите Старра и этого араба... мистера Хамана... в просмотровый зал, - повернулся Даймонд к секретарше.

- Слушаюсь, сэр.