Так вот, перед пятым заездом я стояла в очереди в кассу и упорно повторяла про себя: «Не забыть сетку, не забыть сетку». В тот момент, когда подошла моя очередь, я напрочь забыла все номера, на которые мне рассудок подсказывал делать ставку, момент был напряженный, за мной толпились возбужденные нетерпеливые люди, кассир торопил меня, и я по привычке брякнула: «Шесть‑четыре».

Сидя на открытой трибуне, на ледяном ветру, я ошеломленно смотрела, как побеждают мои 6–4. Совершенно обалдевшая, дрожа от холода и азарта, досидела я так до конца заезда. Потом спустилась с трибуны и с упоением выслушала хриплое объявление по радио, что я выиграла четыре тысячи шестнадцать крон.

Идя в кассу, я встретила Лысого Коротышку. Меланхолически показал он мне свой билет 6‑12, и я выразила ему сочувствие. В самом деле, лошади пришли в такой последовательности: 6‑4‑12, причем последняя в заезде отстала от предыдущей всего на какие‑то полморды. В свою очередь я показала свой билет. Коротышка торжественно поздравил меня, и я проследовала в кассу.

Получив деньги, я купила бутылку пива и, зажав ее в руке, пошла в народ. Настроение у меня было расчудесное, душу переполняла любовь ко всему свету. В толпе я наткнулась на знакомых французов – одного белого, другого черного. Я всегда пользовалась случаем поболтать с ними, чтобы попрактиковаться в любимом языке. Тут я вспомнила, что они как‑то упомянули в разговоре о нелегальном игорном доме.

– Совершенно исключительный случай! – радостно объявила я. – У меня есть деньги!

– Мадам выиграла? – заинтересовались французы.

– Да, я угадала эти самые шесть‑четыре. Так как будет с рулеткой? Сегодня можно?

– В любой день можно, – пробормотал белый, внимательно разглядывая лошадей. – Поставь на семерку, должна же она когда‑то прийти…

Черный кивнул и направился к кассе, а белый обратился ко мне: