Другой на месте Ганса-Юргена Зикса поверил бы корреспонденту, однако у него был большой жизненный опыт, и он знал: настоящий проныра всегда обеспечит себе тыл и придумает такую версию, что и комар носа не подточит.

"Однако ж, - вполне резонно заметил Ганс-Юрген, - знает ли господин журналист, что Рудольф Зикс - человек больной, и контакты с ним разрешены только врачам да обслуживающему персоналу?!"

Журналист ответил, что он в курсе дела, более того, знает, что группенфюрер иногда вспоминает много интересного, и, в конце концов, можно обратиться к врачебной помощи.

"Нет, - решительно встал Ганс-Юрген Зикс. - Я не могу дать разрешения на разговор с братом, ибо всякие воспоминания отрицательно влияют на его и без того расстроенную психику".

Гость откланялся. Он держался почтительно, но это еще больше насторожило господина Зикса.

Ганс-Юрген стал размышлять, что он потеряет, если пресса пронюхает о контактах их фирмы с людьми Либана?

Во-первых, они разнесут это по всему свету, что может повредить деловой репутации фирмы "Ганс-Юрген Зикс и Кo". Во-вторых, Рудольф и эти южноамериканцы будут обсуждать проблемы возвращения в Федеративную Республику Германии некоторых эмигрантов и их детей, что в конечном итоге способствовало бы активизации деятельности существующих и созданию новых реваншистских организаций. В-третьих, этот пункт, очевидно, следовало бы передвинуть на передний план, согласно предварительной договоренности именно через фирму "Ганс-Юрген Зикс и Кo" в Западную Германию будут переправляться капиталы для финансирования этих организаций - эсэсовцы успели положить значительные суммы на счета южноамериканских банков.

Одни только проценты от этих операций разожгли аппетит хозяина фирмы, а он знал, что не ограничится одними процентами.

Итак, любая гласность могла привести к непоправимым моральным Ганс-Юрген лицемерил даже в мыслях, ставя это на первое место, - и материальным потерям.