Зикс внимательно следил за Карлом. Немного подумал и согласился:

- Да, это лучшее доказательство, лучшее, чем какой-нибудь документ. Итак, юноша, что поручил вам Либан? Если ваш приезд связан с переселением наших соотечественников на родину, то должен сообщить...

У Карла отлегло от сердца. Он смотрел в глаза Зикса со склеротическими прожилками и думал - этот старый болван в эсэсовской форме сидит целыми днями в кабинете, целыми неделями или месяцами молчит, сейчас он захочет выговориться - и тогда уже его трудно будет остановить.

Произнес учтиво, но твердо:

- Извините, группенфюрер, вы должны назвать мне эти две цифры. Так приказал господин Либан.

Зикс посмотрел на него, как Карлу показалось, презрительно:

- Я с удовольствием сделаю это, если вы назовете мне пароль.

У Карла дернулась губа. Кальтербруннер оказался предусмотрительным и поставил еще одну препону на их пути.

Сказал резко, как надлежит человеку, у которого есть определенные полномочия:

- Пароль знал только обергруппенфюрер Кальтенбруннер, он мертв и, к сожалению, унес тайну в могилу. Но деньги не должны пропасть, их нужно использовать для обновления великой Германии, - Карл сам не заметил, как голос его вдруг приобрел патетическое звучание, - для создания "четвертого рейха!"

Глаза Зикса округлились, стали светлыми и пустыми, Карлу показалось, что группенфюрер сейчас или заплачет от избытка чувств, или, наоборот, взовьется в экстазе и закричит: "хайль". Но Зикс заморгал и, придя в себя, ответил:

- Вы правы, юноша, деньги не должны пропасть, все до последней марки надо использовать. Передайте Либану: тридцать семь - мои цифры. Запомнили! Тридцать семь! И пароль следующему из "тройки": "Видели ли вы черный тюльпан?" Понятно?

Карл кивнул.

- Господин Либан будет благодарен вам, группенфюрер, за то, что вы сохранили одну из важнейших тайн "третьего рейха".