- Вам нравится? - окликнула его Лиза, показывая круглую лаковую шкатулку.

На крышке была изображена удивительно изящная русская доярка. Через ее плечо было перекинуто коромысло, с которого свисали два ведра с молоком. Ко дну шкатулки была прикреплена этикетка с указанием цены: четыреста рублей.

- По-моему, это подлинная палехская шкатулка, - сказала Лиза. Наверное, дореволюционная.

Довольно ограниченные знания Холлиса о палехских шкатулках не могли подсказать ему, как отличить старинную шкатулку от тех, которые изготовляли в Палехе в настоящее время.

- Не думаю, что ее цена - четыреста рублей.

- Именно это я и ожидала услышать от мужчины, - заметила Лиза.

Холлис лишь пожал плечами, а она добавила:

- Кроме того, мне нравится Анна. Она симпатичная и придерживает для меня кое-какие вещицы.

- И для Сэза.

- Да. Ей нравятся верблюды.

- Простите?

- Сигареты. Сигареты "Кэмел".

- А!..

- Я собираюсь это купить. - Она подошла к прилавку, о чем-то поболтала с Анной и отсчитала четыреста рублей. Завернув палехскую шкатулку в бумажную салфетку, Лиза положила ее в сумочку и протянула через прилавок блок "Кэмела". - Оставьте для меня, если будет, фарфор, инкрустированный серебром или золотом.

Они попрощались с Анной и вышли на улицу.

- Вы заплатили такую кучу денег за эту шкатулку, - осмелился заметить Холлис.

- Знаю.

- Вы что, постоянно носите с собой по четыреста рублей?

- Я - истинно русский человек. Ни кредитных карточек, ни чековых книжек. Просто сотни рублей на случай, если что-нибудь понравится.

- Откуда эта женщина знает вас и Сэза Айлеви, и то, что вы оба из посольства? И почему Сэз Айлеви часто заходит в этот магазин?

- Хороший вопрос. Полагаю, вы можете сами рассказать мне об этом.