Инок погиб сам, но поразил и врага, упав на него сверху, чем засвидетельствовал свою победу и вселил веру в победу в сердца всех русских ратников. Так полностью оправдался символический смысл эмблемы «черепа и костей», вкладываемый в нее христианами, причем не только русскими: «Смертию смерть поправ!» Эмблема «мертвой головы» использовалась в британских, французских, финских, болгарских, венгерских, австрийских, итальянских и польских войсках, преимущественно в кавалерии, авиации, огнеметных, штурмовых и танковых частях, в частях особого назначения армии США и т.д. В германских государствах Пруссии и Брауншвейге существовали кавалерийские и пехотные части с эмблемами в виде черепа и костей на головных уборах. С середины XVIII в. в западноевропейских армиях впервые становится популярной символика смерти. Романтическая мода того времени заставляет армии добавлять к привычной символике и военным атрибутам еще и череп над скрещенными костями в сочетании с черным, красным и белым цветами отделки мундиров. Первыми подобную форму при Фридрихе Великом надели прусские «гусары смерти» («Todeshusaren»). Их форма состояла из черных доломана и ментика и черной же шапки-мирлитона (Fluegelmuetze) с серебряными черепом и костями, символизировавшими мистическое единство войны и смерти на поле битвы. Чуть позднее в Пруссии же появился 2-й полк «гусар смерти», символикой которых стала не просто «мертвая голова», а сама Смерть в образе лежащего скелета с песочными часами и косой. Столь изощренная «символика смерти» явилась тогда в европейских армиях впервые. Примерно в то же время символика «смерти-бессмертия» появилась в британской армии, а именно – в 17-м уланском полку, в память о генерале Вольфе, убитом в войне с французами в Квебеке в 1759 г.