Известен эпизод, когда прусский фельдмаршал Блюхер, перепутав из-за сходства формы русских «черных» гусар-александрийцев с прусскими «черными» лейб-гусарами подъехал к «александрийцам» и приветствовал их, как «гусар смерти». На это командир «александрийцев» князь Мадатов ответил Блюхеру, что они – не «гусары смерти», а «безсмертные гусары». С тех пор «черепа и кости» использовались «александрийцами» везде, где только было возможно – вплоть до посуды в Офицерском собрании и фонарей в виде черепов на нем же. Но официально герб на головных уборах в виде черепа и костей был официально установлен для «александрийцев» Императором Николаем II лишь в начале ХХ в. С тех пор череп и кости украшали меховые шапки и нагрудные полковые знаки «александрийцев» на «законных» основаниях.. 1-й эскадрон Ея Величества 5-го гусарского Александрийского полка имел значок «весь черный с серебряной Адамовой головой (полковой эмблемой), с рамкой из серебряного гусарского галуна; 2-й эскадрон – значок «весь черный, с серебряной Адамовой головой». «Череп и кости» украшали также тульи фуражек гусар лейб-гвардии Елисаветградского полка и значок 17-го Донского («Баклановского») казачьего полка. Характерно, что на этом «знамени Бакланова», героя покорения Кавказа, череп и кости были обрамлены девизом, представляющим собой не что иное, как заключительные слова христианского Символа Веры: «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века. Аминь». Именно такой смысл вкладывало в эмблему «мертвой головы» православное христолюбивое российское воинство, так что правомерность использования «черепа и костей» в русской военной символике никого из тогдашних ревнителей Православия не смущало – в отличие от иных нынешних, всюду склонных усматривать происки вездесущих «детей вдовы», т.е., попросту говоря, масонов, якобы всегда и везде только и думавших, как бы повредить России. Несомненно, мертвая голова встречается (как, впрочем, все мыслимые и немыслимые символы самых разных религий) и в масонской символике тоже.