– Прыгать – не лучший выход. При каждом пожаре кто-нибудь да спрыгнет. Кто-то только что видел еще одного такого.

– Прыгуна?

– Да, где-то во дворе.

Римо содрогнулся. Харолд Смит приказал уничтожать любого, кто мог узнать его и тем самым скомпрометировать «Кюре». Римо устал. Меньше всего он хотел еще одной смерти.

– О'кей, – сказал он, внимательно оглядывая толпу: – Где он? Как он выглядит?

– Старый болтун в больших очках с толстыми стеклами, видимо, у него плохое зрение. Он не мог даже описать прыгавшего человека.

– О! – облегченно вздохнул Римо, улыбаясь.

– Да это и не имеет значения. Они все выглядят одинаково после прыжка, – махнул рукой санитар в сторону пластикового мешка. – Если у тебя есть какие-либо идеи на этот счет, и не думай вернуться туда. Только испортишь себе настроение, – сказал он и пошел, волоча за собой труп бандита.

– Спасибо за совет, – поблагодарил Римо.

Чиун – мастер убийств древнего корейского Дома Синанджу ждал Римо в одном из номеров отеля, снятого ими в Верхнем Манхэттене. От Римо исходил запах гари. Он бросил обгоревшую и изорванную одежду в мусор и пошел в душ. Из комнаты доносилась грустная органная музыка. Чиун сидел в позе «лотос» на благоуханной циновке перед телевизором. Когда Римо вышел из душа, пожилой кореец находился все в той же позе, он внимательно смотрел кино.

– Извини, я опоздал. Я был на пожаре.

– Помолчи, – мягко попросил Чиун, не моргнув. – Иди закопай одежду. Она пахнет гарью.

– Я же сказал, я был на пожаре.

– Успокойся. Я занят прекрасной драмой, развернувшейся передо мной.

Кадры кино постепенно сменились изображением двух младенцев. Все это сопровождалось аккордами грустной музыки.

Римо шумно вздохнул:

– Не думаешь ли ты, что можно устать смотреть «Пока Земля вертится» после доброй сотни повторных показов. Эта «мыльная опера» длится уже пять лет. Знаменитый Рекс, который там играет, считается старейшим и нуднейшим артистом Голливуда.