В Вере Витальевне чувствовалась энергия, которая наверняка могла бы обогатить ряды борцов за какое-нибудь справедливое дело. Перед столь напористыми дамами бледнеют официанты и теряют свой гонор работники жилищно-эксплуатационных контор. Девушка тоже растерялась.

— Здравствуйте, я Вера Витальевна! — широко улыбаясь, сообщила между тем гостья. — А вы?

— Майя.

Девушка позволила потрясти себя за руку, после чего, извинившись, нырнула в комнату.

— Это не жена, — пояснил Сильвестр, тяжко вздохнув.

Вздыхал он не потому, что сожалел о вышеизложенном факте. Просто-напросто предстояло в сотый раз объяснять новому человеку, что Майя Долинина не только не его жена, но даже не его девушка. Она — его помощница, обходиться без которой ему, увы, в настоящее время весьма тяжело.

— А зачем тебе помощница? — удивилась Вера Витальевна, выслушав его короткое заявление. — Ты что, сам не можешь справиться с хозяйством?

Сильвестру пришлось признаться, что он действительно не может справиться с хозяйством. Он болен. У него аллергия. Не какой-нибудь насморк, донимающий его в ту пору, когда летит тополиный пух. Кое-что посерьезней. Его организм обостренно реагирует на слишком многие вещи. На животных, на продукты, на бытовую химию и десятки других предметов. Это сильно затрудняет общение с внешним миром. Из-за своей болезни он ушел из армии и развелся с женой.

— Моя вторая половина не смогла смириться с произошедшим, — объяснил он.

— Жены уходят не потому, что перестают выносить тяготы семейной жизни, — тотчас возразила Вера Витальевна. — Они перестают выносить мужей. Вероятно, подхватив свою аллергию, ты стал несносным, голубчик.

Сильвестр криво ухмыльнулся. В глубине души он знал, что Вера Витальевна права, и это его сердило. Какого черта? Появляется почти чужой человек и так, между прочим, выдает собственное резюме, подводя черту под его жизнью.