— Да ничего он не проявил! — взбесилась я. — Уверена: он не ответил просто потому, что не получил моих сообщений! Он знать не знает, что я на него разобижена! У меня разных Саш в адресной книге — человек двадцать! Ты меня все время перебиваешь, не даешь рассказать главное: я эти свои наглые эсэмэски по ошибке кому-то другому отправила!

— Кому? — Вадик на секунду замер в ожидании ответа, а потом проворно полез в карман за собственным мобильником. — Интересно, я ничего такого игривого не получал? Ну-ка… Нет, мне ты ничего не присылала. Хочется думать, это только потому, что я не Саша.

— Вот ужас-то, — пристыженно пробормотала я. — Ничего себе — ситуация! Я послала в белый свет, как в копеечку, восемь хамских сообщений, которых сама не помню, потому что сразу же их стерла. И теперь даже не могу узнать, кому они ушли!

— Любому из двадцати Саш в твоих контактах! — безжалостно поддакнул Вадик. — Хотя по пьяному делу ты запросто могла в одну кучу к Сашам и Вась, и Петь подгрести!

— Кошмар! — Я залпом выпила виски и пригорюнилась пуще прежнего. — Как я теперь людям в глаза смотреть буду? Не зная, кого из них я безвинно отругала?

— И еще бесстыже агитировала на аморалку! — добил меня бессердечный напарник.

Я застонала, повалилась на полку и накрыла свою глупую голову подушкой.

— Давай-давай, страдай как следует! Угрызения совести — это страшно мучительно, но полезно! — назидательно сказал Вадик, некультурно чавкая таранкой. — Авось осознаешь правоту народной мудрости: «Как аукнется, так и откликнется». И в следующий раз десять раз подумаешь, прежде чем послать нового кавалера куда подальше!

— Не нужны мне никакие новые кавалеры! — огрызнулась я из-под подушки.