— Кгхм! — с ужасом ощутив на своем румяном лице ледяное дыхание смерти, беспомощно кашлянул он.
— Насчет того, чтобы оторвать нашему дорогому Петровичу руку, — буровя его взглядом, задумчиво промолвил Босс. — Это предложение было или как?
2
Поезд тряхнуло на стрелке, я тихо выругалась, и тут же с верхней полки послышался хриплый зов:
— Сестрица Аленушка!
— Чего тебе, братец Вадечка? — уныло отозвалась я, продолжая сутулиться у окошка.
— Сестрица, дай водицы напиться! — в рэповом стиле проблеял мой похмельный козленочек.
Я взяла со столика бутылку минералки и не глядя подала ее страдальцу. Наверху забулькало, потом послышался долгий вздох и снова голос — уже менее хриплый:
— Спасибо тебе, сестрица! Добрая ты…
— В жизни пригодится! — Я машинально закончила поэтическую строку подходящей рифмой.
Вадик одобрительно хмыкнул и заскрипел, укладываясь поудобнее. Минералка ко мне не вернулась, зато сверху, загораживая обзор, свесились угол клетчатого одеяла и вялая мужская длань. Одеяло я раздраженно забросила обратно, а с рукой обошлась более бережно: сначала пощупала пульс (кое-какой имелся), потом сняла показания хронометра на запястье. Было самое начало восьмого.
Прогрохотав дверью, я вышла в коридор, посмотрела там расписание движения поезда и, выяснив, что мы уже где-то за Ростовом, вернулась в купе.
— Чего тебе не спится, сестрица? — недовольно пробурчал Вадик, продолжая свой фольклорный рэп.
Я не ответила и снова пригорюнилась у окошка.
— Эх, сестрица! — вздохнул он и затих.