Коллектив наш ты знаешь… одни пенсионеры, да несколько молодых, бесталанных, пьющих людей, занимающихся своими делами, бизнесом. Но ради того чтобы потешить свое самомнение и блеснуть перед девушками записью «актер» в трудовой книжке, они готовы раз в месяц бегать в шкуре конька-горбунка. Наша старая гвардия держится на голом энтузиазме, не из-за зарплаты в две тысячи рублей, а из-за того, что мы привыкли так жить, привыкли выступать, привыкли к запаху сцены… Есть люди, которые просто вынуждены работать у нас. Например, одна наша старая актриса, ты ее знаешь, Алла Демидовна в молодости была цирковой актрисой – эквилибристкой под куполом цирка, а потом получила травму позвоночника и осталась не у дел. Тогда еще городской профсоюз работников искусств принял участие в ее судьбе и определил ее к нам в детский театр, так как на драматический театр она, конечно же, не тянула из-за отсутствия серьезной актерской подготовки.

– Ох, Люся, я не знала, что у вас в театре настолько плохо обстоят дела! – воскликнула Яна. – Ты всегда говорила, что у тебя все хорошо! Что у вас аншлаги! А вела себя так, словно ты самая известная суперзвезда.

– А что мне тебе надо было говорить? Что мы сами латаем занавес, изготавливаем декорации, чтобы хоть как-то заработать… Я не жалуюсь, ты всегда звала меня к себе, тем более сейчас, когда ты разбогатела. И Ричард мне нравится… Я не хотела сама, в Москве я в профессиональном плане никому не нужна, меня не взяли бы даже торговать огурцами на рынке. – Люся нервно оглянулась, словно их могли подслушать. – А там я – актриса! Пусть и погорелого театра. Это звучит гордо, а я – гордая. Я даже не сломалась после смерти твоего отца. Я до сих пор одна не из-за того, что у меня нет поклонников. Есть! Я одна из-за того, что пока не готова к каким-либо переменам в личной жизни. Я и сама не догадывалась, что была настолько привязана к твоему отцу.



9 из 274