«Как это сделано?» — вновь подумал человек, одетый дожем. Ему, технарю до мозга костей, было особенно интересно не только то, что происходит, но и как. Он задумчиво положил в рот сочную виноградину и вдруг почувствовал дикий голод. Только сейчас он вспомнил, что ел сегодня один раз, и эта еда была завтраком. Тут створки резного буфета распахнулись и на роскошных блюдах явились всевозможные закуски и салаты. Чего здесь только не было! В большой венецианской ладье горкой застыл салат оливье. На длинном блюде, выставив голову и хвост, лежала устланная кольцами лука и ягодками клюквы тонко нарезанная сельдь. Рядом с ней на круглой фаянсовой ракушке пристроилась гусиная печенка фуа-гра с трюфелями, а на плоском серебряном подносе, на крахмально-белом полотенечке лежал черный и белый хлеб.
Ночной музейный гость сглотнул слюну. Он уже намеревался достать одно из блюд, как кто-то положил руку на его плечо. Страх железными пальцами сдавил шею человека из парка и перекрыл дыхание, те же пальцы на мгновение сжали диафрагму, желудок, кишечник и сердце. И сразу отпустили. Он мог поклясться чем угодно, что еще минуту назад был в музейном зале один. «Не забыть, что это игра, — скрипнул он зубами. — Главное — не забыть». И обернулся. Перед ним стоял странного вида мужчина с масляным старинным фонарем в руках. Он убрал руку с плеча человека и буднично спросил:
— Можно мне разделить с вами трапезу?
— В-вы кто? — чужим голосом спросил его музейный незваный гость.