Павел Матвеевич сопротивлялся этому ее решению долго, но в конце концов уступил и первым делом набрал номер телефона старого друга. В начале XXI века контакт с иностранцем наконец-то перестал быть опасным для россиянина. И первое, что он узнал, дозвонившись до квартиры Кантаровичей, — его друга Савелия Алексеевича уже нет в живых.

Впрочем, это было хотя и горестное, но вполне ожидаемое известие — сверстники Павла Матвеевича уходили один за другим, такой уж возраст. Но сын Кантаровича — Алек, вежливый, умненький мальчик, коего Павел Матвеевич запомнил по регулярным партиям в шахматы, — оказался на месте и готов был помочь.

— Ох, Алек… — вздохнул Павел Матвеевич.

С его точки зрения, Алек был еще слишком молод, чтобы доверить ему свою дочь. Хотя… за прошедшие годы при его талантах Алек мог вырасти до руководителя лаборатории или даже заведовать кафедрой. В новой России как раз такие мальчишки и руководили правительством и даже приватизировали страну. Олигархи — и те, как правило, были рождены спустя двадцать лет после войны. А главное, — Павел Матвеевич это прекрасно помнил, — Алек был очень умный мальчик. Одну из трех партий в шахматы он обязательно выигрывал, невзирая на кандидатский разряд Павла Матвеевича.

— Дорогой Алек, поймите меня правильно, — сразу перешел к главному Павел Матвеевич, — у меня единственная дочь, которая вбила себе в голову, что именно в ней нуждается сегодня Россия. Прошу вас как родного, поговорите с ней. Сориентируйте мою дочь в российской действительности. Подскажите, что и как…

— А что ваша дочь умеет? — заинтересовался молодой Кантарович.