— Я сочувствую их идеалам.

— Идеалам, которые к вам не имеют никакого отношения?

Спорить с ним было бессмысленно. Ты или причисляешь себя к скудной армии политических маргиналов, или считаешь их всех городскими сумасшедшими, ты или сочувствуешь борьбе за безнадежное дело, или сокрушаешься по поводу его безнадежности. Третьего не дано. Можно было бы поведать этому тупоголовому чиновнику, что еще я состою в Лиге за восстановление Киликийской Армении, в Панэллинском обществе дружбы, в Ирландском республиканском братстве, в Македонской революционной организации, и в Обществе плоскоземцев — я бы мог много чего ему порассказать о себе, но какой смысл усугублять его скорбь? Вот это уж точно дело безнадежное, а мне в жизни безнадежных дел и так хватало.

— Зачем вы приехали в Монреаль, мистер Таннер?

— Осмотреть «Экспо».

— Вы же не думаете, что я вам поверю!

— Пожалуй, что нет.

— Не соблаговолите ли сказать мне правду?

— Уже сказал. Но вы правы: я не думаю, что вы мне поверите.

Он свирепо отъехал на стуле назад и, вскочив на ноги, прошелся к дальней стене комнатушки, сцепив руки за спиной. Я поглядел на Минну. Вид у нее был далеко не радостный.

— Мистер Таннер!

— Да?

— Вы планируете организовать в Монреале уличные беспорядки? Новые террористические акции?

— Я планирую осмотреть всемирную выставку. И более ничего.

— Мы удостоены великой чести: как вам должно быть известно, ее величество английская королева собирается нанести визит в нашу страну. Скажите, ваша поездка имеет какое-то отношение к этому событию?

— Я даже не знаком с упомянутой дамой!