Несколько снарядов вновь пролетели рядом, на этот раз уже ближе. Фирма "Интернэшнл Чартер Инкорпорейтед" - хозяин самолета, на котором я имел сомнительное удовольствие летать, - предупреждала меня, что двигатели были, что называется, несколько форсированы. Ну прямо настоящие турбокомпрессоры. "Только дай полный газ, если будет худо - и все", - говорили мне. Похоже, сделанное двигателям промывание желудка не прошло без толку, потому что мне показалось, будто я, сидя в "Феррари", дал полный газ на нижней передаче. Спидометр мгновенно показал 250. Я вошел в разворот, чем, вероятнее всего, вызвал самую высокую перегрузку, какую мог вынести этот самолет на грани катастрофы.

Теперь я летел под прямым углом к моим приятелям-артиллеристам. Упреждение при выстреле под таким углом - вещь довольно проблематичная, это вам подтвердит любой пижон, стреляющий фазанов ради милых дам. Не знаешь, куда именно прицелиться - особенно если неизвестно, с какой скоростью летит птица или самолет. Что и сработало. Их стрельба стала беспорядочной, и спустя несколько секунд, все ещё держась вплотную к земле и ураганом мчась на бреющем со скоростью 300 миль в час, я был вне досягаемости. Может быть, эти белые родезийские парни там, внизу, и могли без труда подбить какую-нибудь этажерку, вооруженную одним пулеметом, или прокатиться на танках на славном маленьком параде в Солсбери, но сбить наш самолет умения у них не хватало.

Я сбросил скорость, чтобы пощадить двигатели, тянувшие на пределе, и слегка расслабился. По моей спине струился пот, появилась реакция на происшедшее: я весь дрожал, меня мутило.

- Ты уверен, что твои друзья из Пекина по-прежнему тебя любят? бросил я негру-пассажиру.

- Кого-то попытали, и он заговорил, - подавленно ответил он, полагаю, даже его преданная коммунизму душа не выдержала. - Нет ли тут запасной посадочной полосы?

Я мысленно прикинул направление по компасу и скорость.