С тех пор в зоне отчуждения нет жителей, есть только персонал, который выполняет особые задачи. Это режимная территория, попасть сюда без разрешения сложно, ее охраняют по всему периметру, действует целая система контрольно-пропускных пунктов и различных режимов охраны объектов.

Но не одним лишь присутствием или отсутствием человека определяется ценность территории. Есть еще природа, животный мир. Сточки зрения влияния аварии на флору и фауну прилегающих территорий, иначе как парадоксальной ситуацию не назовешь. Природа здесь поражает обилием животных, а в живописных ландшафтах трудно увидеть даже намек на то, что два десятилетия назад здесь произошла ужасная трагедия. Сейчас это фактически самый крупный заповедник в Европе.

С точки зрения управления это особая территория. После аварии и до 1989 года она находилась под управлением Минсредмаша, советского полувоенного ведомства, которое занималось атомными проектами. Сейчас зона находится под началом МЧС Украины. Здесь располагаются службы и предприятия, созданные для решения задач по контролю над этой все еще опасной территорией. Почти все они в своих названиях имеют слово «специальный», которое указывает на особые условия работы в зоне отчуждения.

Кроме этого, зона является уникальным научным полигоном для изучения воздействия радиации на живые объекты и оценки последствий крупных экологических катастроф.

Не менее уникальным последствием катастрофы стали «самоселы» — люди, которые вернулись в зону на места своего «доаварийного» проживания. Как правило, это весьма немолодые коренные жители Полесья, которые вопреки всему хотят сохранить свой прежний образ жизни. И, надо отметить, им это удается. А в условиях изоляции им просто ничего не остается, как вернуться к самым архаичным способам ведения хозяйства. В нынешней повседневной жизни «самоселы» мало используют такие атрибуты цивилизации, как радио, телефон, а основное транспортное средство здесь все еще гужевая повозка.