– Если хотите еще виски, – сказала стюардесса, – вам следует поторопиться. Через двадцать минут мы приземлимся в Лондоне.

– Мне хватит.

Он даже не взглянул на нее. Он смотрел в окно на серо-зеленые поля Кента.

Фаули встретил его в аэропорту и повез в город.

– Контролер просто взбесился из-за Карла, – сказал он, искоса поглядывая на Лимаса.

Тот кивнул.

– Как это произошло?

– Его застрелили. Мундт достал его.

– Насмерть?

– Во всяком случае, сейчас он уже мертв. Хотелось бы надеяться. Все сорвалось в последний момент. Ему не следовало так жать на педали. Они ведь ничего не могли знать наверняка. Разведка прибыла на КПП, когда он уже прошел его. Они включили сирену, и часовой пристрелил его метрах в двадцати от линии. Упав, он еще шевелился, а потом затих.

– Разнесчастный сукин сын.

– Вот именно, – сказал Лимас.

Фаули не любил Лимаса. Впрочем, узнай Лимас об этом, ему было бы наплевать. Фаули был из тех, кто состоит в клубах, носит дорогие галстуки, дорожит реноме спортсмена и делает карьеру в разведке, ведя служебную переписку.

– Где вы сейчас служите? – спросил Лимас.

– В отделе кадров.

– И вам нравится?

– Чрезвычайно.

– А что теперь будет со мной? На свалку?

– Об этом лучше услышать от самого Контролера.

– Но вы в курсе дела?

– Разумеется.

– Тогда какого черта вы не скажете?

– Извините, старина, – важно проговорил Фаули, и Лимас почувствовал, что вот-вот сорвется. Но потом решил, что Фаули просто делает вид, будто что-то знает.