– Я полагаю, что методы надлежит сравнивать с методами, а идеалы с идеалами. Я бы сказал, что со времен войны методы – наши и наших противников – стали практически одинаковыми. Я имею в виду то, что мы не можем действовать менее безжалостно, чем противоположная сторона, на том лишь основании, что политика нашего правительства более миролюбива. – Он негромко посмеялся собственным словам. – Такого просто не может быть.

«О Господи, – подумал Лимас, – как будто я работаю на попов. Но к чему он все-таки ведет?»

– Вот почему, – продолжал Контролер, – мне кажется, что мы должны попытаться избавиться от Мундта… Да, кстати, – спохватился он, оборачиваясь к двери, – где же этот чертов кофе?

Он подошел к двери, открыл ее и что-то сказал девице в соседнем помещении. Вернувшись, он продолжал:

– Мы просто обязаны избавиться от него, если, конечно, это нам удастся.

– Но зачем? У нас больше ничего не осталось в Восточной Германии, буквально ничего. Вы же сами сказали – Римек был последним. Нам больше некого там защищать.

Контролер снова сел в кресло и опустил глаза.

– Это не совсем так, – произнес он наконец. – Но не думаю, что стоит обременять вас деталями.

Лимас пожал плечами.

– Скажите-ка, – спросил Контролер, – вам не надоела разведка? Простите, если я повторяюсь. Просто здесь мы, знаете ли, порой с таким сталкиваемся… Вроде как в авиастроении усталость металла, так, кажется, звучит этот термин. Ответьте же начистоту.

Лимас подумал о своем утреннем возвращении на самолете и удивился.

– Если вы устали, – добавил Контролер, – нам придется разобраться с Мундтом как-нибудь иначе. То, что я мог бы вам предложить, прозвучит несколько необычно.

Девица внесла кофе, поставила поднос на стол и разлила кофе по чашкам. Контролер подождал, пока она вышла.

– Такая дуреха, – сказал он, обращаясь как бы к самому себе. – Просто поразительно, что в последнее время они не в состоянии подобрать подходящую. Скверно, что Джинни выбирает для отпуска такие дни, как нынче.