Она рассматривает свою находку более пристально, зажигалка напоминает своими формами контуры женского тела, у включателя она более узкая, чем внизу, у нее есть «талия», переходящая в полукруглый изгиб «бедер», и «талия» эта удобно обхватывается ладонью. Поигравшись, Наденька зажигает ее на одну секунду, но этой секунды хватает, чтобы она, обжегшись накатившим страхом, быстро спрятала зажигалку и осмотрелась: на сцене категорически запрещено что-либо зажигать, курить, а за игры со спичками запросто могут уволить без предупреждения. Она усаживается поудобней, прислоняется спиной к колонне и смотрит в луче проходящего сквозь пространство сцены света, как от вращающейся совсем рядом балерины веером разлетаются капли пота, невидимые залу.

С громким топотом со сцены за кулисы вбегает массовка. Несколько шуточек запыхавшимися, прерывистыми голосами по поводу кучи ослиного дерьма. Дежурная за кулисами отгоняет балерин подальше, чтобы из передних рядов зала их не было видно, шепотом покрикивает на тех, которые цепляют занавес, и он колышется. Прислушавшись к музыке, Наденька подгадывает время окончания акта и, всячески доказывая свое усердие, держа в одной руке совок, а в другой веник, бежит за закрывающимся занавесом по сцене, навстречу воздушно улетающим за кулисы балеринам.

…если ты замрешь на несколько секунд над этой черной кучкой, если прислушаешься удивленно, я пойму, что ты меня чувствуешь, как чувствую тебя я, я помечтаю невинно, что ты – мой вымысел, что я тебя придумала в назидание собственному самомнению, тем самым обманувшись, поддавшись соблазну твоего случайного глупого везения и моего отчаяния…

Наденька, словно очнувшись, обнаруживает себя, задумавшуюся над кучкой ослиных какашек, она быстро открывает совок и зачищает доски сцены, брезгливо отворачивая лицо. Выпрямившись, замечает краем глаза, что за кулисы прошли двое незнакомых мужчин в строгих костюмах.