– Валидолу мне, – простонал директор.

– Вас в комнате отдыха ждет участковый, – шепотом напомнила секретарша, осторожно укладывая трубку на телефон.

– Уволюсь! С завтрашнего же дня уволюсь. Что ему надо?

– Сначала приехала бригада из полиции, ну, когда наш мальчик залез на крышу. А потом сказали, пусть с этим участковый разбирается. Вы разговаривали, я его отвела в комнату отдыха.

Директор, пошатываясь, шел по коридору, отмахиваясь от налетающих с вопросами учеников: началась перемена. Подошвами башмаков он чувствовал, как вибрирует школа – все здание, оно, как живой и еще не совсем отлаженный механизм, гудит одной тысячью ста пятьюдесятью сердцами, дышит закаленными летним дыханием легкими. Но себя сейчас в этом шуме директор совершенно потерял. Открыл дверь, набрал воздуха и замер. На стуле у стены спал, уронив на пол с запрокинувшейся головы фуражку, молоденький паренек в полицейской форме. Двумя руками он прижимал к груди папку с заготовленным листком. И надпись на этом листке «Протокол», и валяющаяся фуражка, и капли пота над верхней губой рыжего паренька…

– Ну ладно, – шепотом сказал сам себе директор, поднял фуражку и уложил ее на колени участковому, – ладно-ладно, когда-нибудь и этот день кончится!

– Почему же учительницей? – удивленно спросил полковник К*!*у*!*шмар. – Вы же были направлены охранником на три дня в неделю?

– Так получилось, – вздохнула Ева. – Сама не знаю, что на меня нашло. Я приехала в школу, а там – по полной: полиция, «Скорая». Так все знакомо, так привычно. Знаете, как возле борделя в пять утра, когда обнаружат остывшего клиента.

– Преступление? В школе?

– Нет. Ученик залез на крышу и грозился прыгнуть. – Ева вздохнула и добавила: – Это был наш объект.

Кошмар посмотрел на Еву без удивления, только глаза сонно полуприкрылись веками.