Держа палки в свободно вытянутых руках, Бондарь скользил вниз, следя за тем, чтобы лыжи не соприкасались и не расходились слишком далеко. Между его коленями постоянно сохранялся небольшой зазор, а ботинки отстояли друг от друга «на волосок меньше ширины плеч», как рекомендовал инструктор.

Несмотря на то что пока все шло гладко, на первом же по-настоящему крутом спуске Бондарь с трудом удержался на ногах. Внутренний голос потребовал принять низкую стойку, чтобы смягчить возможное падение. Знакомый всем импульс: в случае опасности втяни голову в плечи, съежься, прижмись к земле…

Как бы не так!

Отключив рациональное мышление, Бондарь лишь слегка пригибался и распрямлялся вновь, заставляя себя сохранять преимущественно высокую стойку. Она избавляла его мышцы от перенапряжения, приводящего к боли и судорогам в области бедер. Любой, кто прислонится спиной к стене, приняв такую позу, как будто он сидит на воображаемом стуле, может почувствовать на себе, каково долго находиться на согнутых ногах. Кроме того, прямая стойка обеспечивала Бондарю наибольшую устойчивость и позволяла быстрее реагировать на постоянные изменения рельефа.

Пока что он реагировал своевременно.

Стекла очков окрашивали ландшафт в зеленоватый оттенок, отчего мерещилось, будто дело происходит под водой, где-нибудь на дне морском. Далекие ели казались темными островками водорослей, разбросанными по светлому песчаному ложу. Однако было слишком холодно, чтобы поверить этой экзотической иллюзии. И под лыжами определенно поскрипывал снег, а не коралловый песок.

Вжик… вжик…

Справа промелькнули контуры недавно возведенной станции канатной дороги. Причудливый светящийся купол смахивал на глубоководный батискаф. Засмотревшись на крохотную человеческую фигурку, прильнувшую к стеклу, Бондарь едва не налетел на груду строительного мусора, прикрытую снежной шапкой.