Металлический фрагмент корпуса начинает открываться наружу и вниз, подобно средневековому опускному мосту. Мир снаружи раскрывается слой за слоем: ночное небо, тусклое от облаков, спускающихся к белесому морю. В отсутствие ясного горизонта Саттон едва ли может сказать, где кончается небо и начинается море. Этот мир неделим.
Скат опущен до конца и слегка покачивается над водой. Красный индикатор указывает на полное открытие внутренних ворот.
Зев "Амфитриты" зияет, широко разверзнутый. Будь у Саттона такое желание, он мог бы ступить с пандуса прямо в Северное море.
Гребни волн слегка пенятся, и крепчающий ветер бросает ему в лицо холодные брызги. Близится шторм.
Саттон поворачивается к палубным матросам.
– Нам нужно сбросить этот фургон в море.
Матросы, если это вообще возможно, выглядят еще более растерянными, чем раньше. Кит открывает рот с явным намерением задать очевидный вопрос, но Саттон его обрывает.
– Не будем вдаваться в детали – что да зачем. Сперва нам надо убрать с дороги эти две машины, а потом спихнуть в воду "транзит". За дело.
Уверенная властность капитана оказывается сильнее недоумения и любопытства.
Он размещает матросов вокруг "воксхолла", по двое на каждом дальнем углу и по одному с каждой стороны, а сам через разбитое окно берется за руль. Держась ближе к левому краю, они выкатывают автомобиль на пандус. С пассажирской стороны ширина ската между матросами и морем всего-то восемнадцать дюймов, так что им приходится не только контролировать инерцию машины, но и следить, чтобы не оступиться. Стоит кому-то оказаться близко к краю, его предупреждают тревожным окликом.
Оставив "воксхолл" на середине ската, они возвращаются за "ауди". Отдельные волны захлестывают аппарель, и вода накатывает на их лодыжки, но не мешает им поставить "ауди" вплотную позади "воксхолла".
Теперь за "транзит".
Выкатив фургон на пандус, Саттон сильно выкручивает рулевое колесо, чтобы обогнуть машины, стоящие впереди. Неровными толчками они перекатывают "транзит" через поперечные ребра жесткости, подвигая к самому краю. Над ними бесстрастно нависает огромный козырек наружных ворот.