Остальные недоуменно озираются по сторонам.

– Это могло быть что угодно, – говорит Кейт больше для себя, чем для кого-нибудь еще. – Не стоит беспокоиться.

Но тут "Амфитрита" неожиданно и резко кренится, и Кейт понимает, что дала маху. Беспокоиться как раз стоит.

Все разом валятся на пол, словно их смахнула рука великана. Кейт хватается за выступ, чтобы обрести равновесие, но тут паром кренится в обратную сторону, и она тоже летит на пол, основательно ударившись левым бедром.

Морщась от боли, Кейт пытается совладать с охватывающей ее паникой. Может быть, парому пришлось свернуть в сторону, чтобы избежать столкновения? Ей известно, что сильная качка и крен вполне возможны, если приходится резко менять курс. Например, когда другое судно движется наперерез перед самым носом.

Но откуда ему взяться, ведь радары "Амфитриты" засекли бы любой другой корабль задолго до сближения. Если, конечно, это не утлая лодчонка, но таковую, скорее всего, на пароме бы вовсе не заметили. Потопили бы и поплыли дальше, будто ее и не было.

Паром снова кренится, на сей раз круче и быстрее. В баре все, что не закреплено: бокалы, тарелки, подносы, людей, – отбрасывает к правому борту, где уже лежит Кейт. Она снова подтягивается на выступ. Синклер и Алекс, режиссер и ведущий актер труппы, скользят по полу и врезаются в переборку рядом с ней.

В воздухе возникают крохотные яркие вспышки, и Кейт инстинктивно закрывает лицо руками, поняв, что это вспыхивают на свету разлетающиеся осколки стекла. Кто-то – кажется Давенпорт, декоратор, – пронзительно вскрикивает, когда ему в лоб втыкается острая щепка. Кейт ощущает насыщенные пары из разбитых бутылок со спиртным. Она отнимает руки от лица и видит, как Давенпорт с недоумением смотрит на свои ладони. Они заляпаны красным – он непроизвольно размазал кровь по всему лицу.

Выбраться. Им нужно выбраться. Немедленно!

Все с надеждой смотрят на нее – ведь она офицер полиции.