А произошло, как мне рассказал Загладин, следующее. Б.Н.’у он подготовил памятку, чтоб что-то связное Пономарев произнес на ПБ. Загладин мне прислал ее домой: она умеренная и взвешенная. Но, как выяснилось, - об этом сообщил потом Загладин, Блатов,

- Б.Н. ее не произнес, а твердил только, что с ИКП «много работали»: Брежнев три раза встречался с Берлингуэром, он сам, Пономарев, столько-то раз, другие и т.п., письма писали, посылали делегации и, однако, - «вот, мол, что имеем». Это заключение добавил уже Блатов: мол, так не докладывают, - «работали-де, работали, а результат обратный. И Леонида Ильича впутал в эту работу». Но здесь - вся логика Пономарева, логика чиновника, человека в 77 лет на побегушках. И в этой ситуации ему главное - оправдаться, показать, что он, как секретарь обкома в своей области, все сделал, что мог, а они вот такие сволочи - ни с чем не считаются. Он в этом своем чиновничьем раже, мелкотравчатом карьеризме, который стал второй натурой, хотя и потерял в его возрасте и положении всякий смысл, - не в состоянии правильно оценить даже своих коллег, которые не занимаются МКД, и даже внешними делами вообще, но проявили гораздо больше политического чутья и делового подхода.

Вел ПБ Черненко (Суслов болен, а Брежнев в Завидово). Андропов, не зная еще мнения Л.И., начал с того, что, мол, надо еще подумать, чего мы хотим, нельзя не рубить с плеча, нужен хороший план работы, чтоб «сохранить партию (ИКП) с нами».

А в это время происходило следующее. Загладина не пригласили на ПБ. Он сидел у себя. Звонок по спецтелефону: Брежнев. «Читал, говорит, я эту вашу статью (для «Коммуниста»), вернее Галя мне ее прочла. Клочковатый текст, видно, что много народу писало. Есть места ничего, а есть банальность и скука, как сам ваш шеф (Пономарев). А главное - неизвестно, чего мы хотим. Что - рвать с ними или работать с ними? Ты как думаешь, только прямо мне скажи».