Пономарев рвет и мечет. Но он уже своим первым замом не владеет - даже, когда речь идет об отдельской службе. Например, на вышеупомянутом совещании: Загладин вел редакционную комиссию, изредка заходил в зал заседания самого совещания, шептал что-то Б.Н.’у на ухо, брал свою дипломатку и уезжал! Демонстрируя, что он делает «от селе - до селе», а в остальном плевал он на эту мышиную возню. Впрочем, это один из признаков распада старой «структуры» аппарата, в том числе Международного отдела.

В пятницу было 60-летие Беркова (консультант Международного отдела, друг Арбатова) в доме журналистов. Это «празднование» - нагляднейшая картина нравственного разложения нашего достопочтенного коллектива, которым мы так гордились со времен Елизара (Кусков, был до Загладина первым замом Б.Н.’а). Пошлые остроты, мат в присутствии дам, злобные выпады друг против друга под видом товарищеских шуток, оскорбительный реплики, наглый цинизм в отношении всего «нашего (отдельского) дела». Особенно выделялись Меньшиков, который обнажил всю свою гнусную натуру, Собакин - свою глупость, когда пьян, и - полный маразм, по-моему уже алкоголическую шизофрению, Шапошникова. Он был пьян до изумления. И из бессвязного словоизвержения можно было только догадываться о том, что в нем происходит, когда он трезвый. Происходит «распад личности». Очень неплохой когда-то человек, превратился в злобного, мелочного, мстительного завистника, который в состоянии совершить любую подлость, любое предательство.

До сих пор я не могу освободиться от отвращения, вспоминая эти ночные часы. И среди других пришла и такая мысль: он (Шапошников) ведь очень типичный человек для того слоя, из которого состоит высокий и частично высший эшелон наших кадров. Это страшно - ведь для таких нет «самодействующих» категорий порядочности, чести, верности, идейности. Есть только голый карьерный интерес и неутоленное, извращенное до болезни тщеславие.