Через двадцать минут я была на Плющихе.

Берлога Браузера была на втором этаже старого дома. Тут было уютно, но беспорядочно. Разнокалиберные стулья, скрипящий пол и абажур из пятидесятых годов.

Браузера звали Марк Угрюмов, но он был веселым бородатым парнем от тридцати до сорока лет. И очень деловой!

– Значит так, Танюша, быстро и только факты: Время, место, какой банк, сколько перевели, сколько сняли, какая карточка, куда вы звонили, кто такой Эльдар?

Я четко рассказывала, а он записывал. И думал, думал и думал.

– Значит так, Таня! Я готовлю постель, а вы быстренько идете под душ. Потом сразу, не одеваясь, идете спать.

– Как это – не одеваясь?

– Можете спать в джинсах. Но это дурной тон… Вы должны спать два часа, а я пока на кухне поработаю.

Потом я очень удивлялась тому, как я вела себя в квартире незнакомого мужчины… Из ванной я проскочила в комнату в одной футболке, залезла под одеяло и заснула.

Через два часа все изменилось. На столе лежали чемоданы, а Браузер укладывал в них разную технику, приборчики, коробочки… Он посмотрел на меня и улыбнулся.

– Хорошо, что ты сама проснулась. Уже пора… А сейчас, Таня, надо немножко потерпеть. Забудь на десять минут о стеснительности.

– Почему?

– Мне надо микрофоны на тебя нацепить… Снимай футболку.

Я думала всего пять секунд. Раз для спасения жениха я готова на всё, то почему не на это?.. Под футболкой у меня ничего не было. Я рывком стянула ее и повернулась к свету.

Марк Угрюмов подсел поближе и кусочками пластыря приклеивал на голое тело микрофоны, провода, антенны.

– Одевайся, Татьяна! Ты молодец. Я-то думал, что минут двадцать потрачу на уговоры.

– Это же для дела! И ты, вероятно, много раз такое видел.

– Такого не видел!.. Значит так, я кое-что узнал. У меня есть подружка в следственном комитете. Она мне немножко подсветила.

– Скажи, Марк, а подружке ты тоже микрофоны ставил?