А потом вдруг его брат Виктор тихо и быстро приватизировал занюханный заводик по производству арматуры, где служил военпредом, подмял мелкие, раскиданные по городу цеха и склады и выставил счет должникам. В качестве вышибалы принял на работу Юдина, который уволился со службы за один день и стал стремительно прибавлять в весе. Периферийные должники, напуганные тугим животом и уголовным сленгом Юдина, расплачивались быстро и чем могли. Если не было денег, отдавали подержанные иномарки, дачи, строительные материалы. Через год Юдин въехал в четырехкомнатную квартиру, отобранную у обанкротившегося бизнесмена за долги, занял загородный дом другого должника и сел за руль навороченной «БМВ». Но высшее удовольствие доставили Юдину новые отношения с тещей. В меду захлебывалась его душа, когда теща униженно лебезила перед ним: «Сашенька, а что ты хочешь на ужин? Что тебе приготовить такого, чтобы тебе было вкусно? А давай я твои носочки постираю!» И Юдин, протягивая теще ногу, смотрел, как она, раскорячившись перед ним, бережно стягивает с его ноги носок, и думал: «По-другому запела, поганая старуха?» Или, например, он приезжал к ней в гости, обедал, а потом сразу же надолго занимал туалет. Просидев там изрядно, он выходил и объявлял: «У вас, Зинаида Викторовна, сегодня был на редкость вкусный борщ!» Тем самым он обрекал тещу на тяжкие и мучительные размышления о том, почему зять пришел к такому выводу, сидя на унитазе.

Вся его семейная жизнь с тех пор стала реваншем, восполнением вычерпанного до дна достоинства, замасливанием былых унижений. Юдин не мог насытиться. Слаще секса стали обыкновенные разговоры с женой, когда она, с отчаянием щадя свое самолюбие, просила у него денег. «Скажи «гав!», – требовал Юдин, зажав в пальцах и высоко подняв несколько крупных купюр. «Гад!» – отвечала жена, ловко смазывая последнюю букву. «Плохо! Еще разочек!» – требовал Юдин. «Гад!» – звонко повторяла жена, по-собачьи безвольно свесив руки над грудью…