Бедняку-неудачнику, без вины виноватому, на роду написано месяц за месяцем искупать «Бога ради» свое злосчастное рождение, и никуда ему не деться от метрики своей, избирательного бюллетеня и рожи дурацкой. Война ли! Мир! Новая война! Победа! Поражение! Ничего не меняется! Как ни крути, он всегда в дураках. В этом мире ему отведена роль паяца… Всякий вытирает об него ноги, самоутверждается на его отчаянии, он — пария. Я видел, как обрушились на наши несчастья все торнадо розы ветров, как сбежались на наши беды делить добычу китайцы, молдорцы, смирниоты, ботрийцы, ледниковые швицы, толстотелые берберы, негры всего света, лурдские евреи — счастливые, довольные, сияющие. И давай нам неприятности чинить! И ничегошеньки в нашу защиту. Франсуа-голубчик, раб бутылки, споенный, оболваненный, оттого что ему постыло подчиняться и смотреть, как отнимают его достояние, его сбережения, его любимую и плоды его экстазов, оттого что все усилия напрасны и нет нужды тужиться — дерьмо оно и есть дерьмо, и всякий может плюнуть ему в лицо, оттого что он всегда в дураках и с ним все равно не считаются; проклят он. И до того он гнусен, что и возиться с ним неохота, доканчивать его. Гнойник вселенский! Отлично! Еще немного несправедливостей, и он не выдержит и закричит о своих злоключениях… Тут все запротестуют.

Революция в душах… Вы ж понимаете, какая досада. Всякий приходил, возвышался, его попирая. Весь мир наживался за счет Франсуа, который сам себе не рад, пока не пошатнулась почва у него под ногами. Тогда бежали от него, как от чумы… и остался он лежать распластанный, растерзанный, жалкий… И зловоние от него идет такое, что сволочь разная думает: а не прикончить ли его!

Есть вещи, которых вы не видите! И вещи весьма существенные! Еще как! Пусть даже и в дерьме запрятанные! В тех местах тела, о которых говорить не принято! Никто об этом и не подозревает! И только посвященные перешептываются, закрыв глаза… что месса еще не кончилась! что не все еще сказано!., далеко не все!., что не все карты раскрыты!