Как всегда, Константин Жуль не поинтересовался, кто с ним заигрывает. Как всегда, он просто перекрыл путь моему зайчику. Как всегда, он даже не вспомнил, что мой балкон находится напротив его окна.

Я запустила зайца в другое окно — туда, где сидел Нарайян. Через секунду окно открылось, и мне погрозил кулак.

Я вздохнула и отложила зеркало.

Три года назад мои родители уехали работать по контракту в Бразилию и оставили мне роскошную трехкомнатную квартиру в центре города, на улице Патриотической.

Я люблю эту улицу. Несмотря на все урбанистические прелести, которыми эта улица изобилует.

Внизу, прямо под моим балконом проходит трамвайная линия. Когда мимо идет трамвай, дом трясется и содрогается, на кухне звенит посуда, люстра на потолке вибрирует, а рыбки в аквариуме забиваются в угол. Грохот стоит такой, что закладывает уши. Трамваи ходят с перерывом в пять-десять минут, поэтому, чтобы жить в этом доме, нужно иметь либо многолетнюю привычку, либо полное отсутствие слуха и нервов. Иногда к трамвайному грохоту присоединяется гул взлетающих самолетов — недалеко от центра находится городской аэропорт. И если трамваи перестают ходить после полуночи, то на самолеты это правило не распространяется.

Кроме трамваев по проспекту несется неиссякаемый автомобильный поток.

А так как улица Патриотическая метрах в пятидесяти от моего дома неумолимо пересекается с улицей Театральной, то все прелести шумного перекрестка мне хорошо знакомы. Начиная с шести утра пробки на светофоре сопровождаются истерическими гудками машин, сизым маревом выхлопа, воплями гаишников в «говорильники».

Конечно, улица Патриотическая — это не только машины, трамваи и самолеты. Это прежде всего люди, люди и люди, спешащим, бурлящим потоком несущиеся куда-то. Поток ослабляет напор только к позднему вечеру, а утром опять набирает силу.