Рядом с ним с меланхолическим и кротким видом человека, смирившегося с тем, что судьба против него, стояла белокурая, бледная и стройная молодая жена, олицетворение изящества и миловидности.

Когда гости собрались, садовые ворота и двери дома были заперты. Затем все прошли через двойные бронированные двери в центральную галерею, окна которой, снабженные неимоверной толщины ставнями, были, кроме того, защищены железными решетками. Именно здесь висели двенадцать гобеленов.

То были несравненные произведения искусства, которые по образцу знаменитых шпалер из Байё, приписываемых королеве Матильде

Самым же прекрасным из двенадцати гобеленов этой коллекции, самым оригинальным, поскольку его сюжет не был представлен на гобеленах королевы Матильды, был именно тот, который похитил Арсен Люпен и который удалось у него вырвать. Он изображал Эдит Лебединую Шею, разыскивающую на Гастингском поле среди павших тело своего возлюбленного Гарольда, последнего саксонского короля.

Все присутствующие были в восторге от него, от наивной красоты рисунка, приглушенности тонов, естественной композиции, горестной печали, которой дышит вся сцена. Эдит Лебединая Шея, несчастная королева, склонилась, как отяжелевшая лилия. Под белым платьем вырисовывается ее нежное тело. С ужасом и мольбой она воздела тонкие, прекрасные руки. Лицо ее, повернутое в профиль, оживлено самой грустной и самой безнадежной улыбкой, какая только может быть.

— Душераздирающая улыбка! — заметил один из критиков, к которому все с почтением прислушивались. — Улыбка, исполненная невыразимой прелести, и знаете, полковник, она мне напоминает улыбку госпожи Спармиенту. — Убедившись в справедливости своего открытия, он продолжал: — И вообще есть тут очень большое сходство, поразившее меня с первого взгляда, например, изящная линия затылка, тонкость рук и даже нечто в фигуре, в осанке.