- ???...

- Приходите в следующий раз молодой человек.

И опять, я с Лешкой, иду трудиться на целый год.

Прошел еще год и мы встали перед проблемой. Если в третий раз не поступим, возьмут в армию, а это еще три года и тогда ни одна наука в нашу голову не полезет. - Знаешь что, - говорит Лешка, - пойдем в Военно-медицинский. И профессия и военная служба, все вместе. Ходят слухи, что по математике у них не такие драконовские меры как везде.

- Мне всеравно, пошли.

Мы подали документы в Военно-медицинский институт.

К нашей безумной радости, мы сдали математику здесь на пять, а остальные предметы на четыре. И не смотря на то, что баллов у нас было меньше, чем у пятерочников, нас приняли. Если бы тогда было можно и Хрущев был рядом, мы бы поцеловали его в маковку.

Но через год, Лешку вышибли и вовсе не за успеваемость. В морге, при кромсании трупов, он упал в обморок, а при вторичной попытке его рвало весь день. Он был невосприимчив к этим делам. Лешка ушел в армию, а у меня в институте появились новые друзья.

Николай был худ и тощ, когда пришел на первый курс. В то время мы всегда хотели есть, а он страдал этим больше всего. Он то и предложил мне заняться тяжелой атлетикой. В его тумбочке хранились вырезки из газет и журналов про Томи-Коно, Андерсена и других различных спортсменов, выращивавших, сверх-шеи, сверх-спины и сверх-грудь.

Спортзал нашего института был всегда свободен и мы каждый вечер, два года подряд, таскали тонны железа и гнулись на разных приспособлениях часами.

На третьем курсе института, нас было не узнать. Николай стал квадратным, целой машиной мышц, а я так развился в плечах и груди, что гимнастерку и шинель пришлось заказывать в ателье.

Николай ворвался в спальню.

- Вставай, бездельник, все проспишь. Наши в космосе. Представляешь, человека запустили.

- Да ты что? И кто же?

- Военный, летчик, Гагарин.