Мужчина, большой, шумный, вальяжный, небрежно сбросил на руки любезного швейцара кожаное пальто. Он, несомненно, относился к касте завсегдатаев подобных мест. Его спутница тоже держалась уверенно и свободно, хотя ее скромный плащ вызвал равнодушное недоумение у портье, пристроившего непритязательный наряд девушки между шикарной до безобразия соболиной шубой и норковым свингером.

— Сначала куда, — в нерешительности остановился мужчина, — поесть или поиграть? Маргарита?

— В принципе, нам здесь вообще нечего делать, Артем Николаевич, — со сдержанным недовольством отозвалась Маргарита. Она разглядывала других посетителей, внимательно осматривала холл и — одновременно — себя в зеркале. В большом тонированном зеркале отражалась красивая стройная женщина в длинном золотистом платье с безжалостным разрезом на бедре. — Вы постоянно забываете о необходимости конспирации.

— Ах, Маргарита! — махнул рукой Артем Николаевич, тоже заглядывая в зеркало и поправляя галстук. Живописный попугай на тысячедолларовом галстуке кричал о том, что его хозяину так же отвратительна мысль о конспирации, как тигру идея вегетарианства. Нет, он совершенно был не создан для жизни в подполье — высокий, статный, заметный. — Дай тебе волю, ты бы посадила меня в камеру в десяти метрах от поверхности земли, навесила на дверь три пудовых замка, а сама караулила бы рядом, вооруженная гранатометом.

— Идеальный вариант, — улыбнулась Маргарита. У нее были чудесные зеленые глаза, и Артем Николаевич часто пытался найти в них отражение каких-либо иных чувств, кроме желания добросовестно исполнить служебный долг. Пока ему это не удавалось.

— Пойдем сначала поиграем, — решил он наконец.

В зале казино оказалось несколько знакомых, которые приветствовали нового игрока легким кивком. Воздух здесь был плотный и наэлектризованный, словно пропитанный страстью. Тяжелые двери не впускали сюда музыку, звучавшую в ресторане, голоса и смех.