— Да, синий «рено», — говорили подростки, перебивая друг друга.

Илья никого не останавливал и все записывал.

— А тетки были, одна в зеленом костюме — с брюками, а другая в голубом — с юбкой.

— Автомобиль классный, совсем новый.

— А мужчина ушел в дом.

— Коттеджик у них тоже не хилый.

— Потом в четыре где-то…

— Да, около четырех, я как раз посмотрела на часы, потому что мне в полпятого надо было домой сбегать…

— Пришла такая девушка. Все краски жизни для тебя, в одном флаконе.

— Я бы с таких высоких каблуков свалилась. За молчите, все! Илья Кузьмич, я опишу вам девушку.

Такие у нее волосы белые, пышные, до плеч. Прическа называется каре. С челочкой. Вы представляете, да? Солнцезащитные очки. Губы накрашены яркой помадой. Еще у нее была маленькая розовая юбочка, совсем короткая, аж все видно. И красная маечка. Вернее, кофточка. Тут три пуговички… Но пузо голое. А что было дальше, я не знаю, я домой уходила, товарищ капитан.

— Через сорок минут или там через час она вышла и потопала в сторону Яблочного переулка.

— А в шесть вечера вернулись зеленая и голубая женщины, вошли в дом и начали визжать. Потом понаехало машин — «скорая», милиция, прокуратура…

— Ребята, вы мне здорово помогли, — признался Здоровякин. Он возвышался над молодежью, словно утес над морем. — Никогда еще свидетели не предлагали мне такой точный хронометраж. А вы ничего не перепутали?

Разноцветные роллеры приумолкли.

— А фоторобот мы будем делать? — поинтересовался один из них после задумчивой паузы.

— Обязательно! — воскликнул Илья. — Скажи мне, ты запомнил, какого цвета были у девушки глаза?

— Она ведь была в темных очках…

— Так. Глаза отпадают, — загрустил Здоровякин. — И брови, наверное, тоже?

— Я бровей не заметил.

— И я. А губы зато у нее были красные-красные.

Яркие. Вот как у меня ободок на шлеме, посмотрите, товарищ капитан.