По дорожке от дома к воротам двигались сам владелец особняка Никита Кармелин и две молодые женщины. Принимая во внимание температуру воздуха, комплекцию дам и их прекрасный возраст, они могли бы одеться и пораскованнее, например нацепить безумные мини-шорты, которыми травмировали этим летом мужчин городские девчонки, однако обе девушки были одеты в довольно сдержанные летние костюмы.

Никита Андреевич обнимал за талию красивую блондинку, называл ее Настасьей и время от времени целовал девушку в гладкую щечку, не смея отказать себе в удовольствии. Другая крошка, с кошачьими зелеными глазами, не лезла под поцелуи, а терпеливо ждала, когда блондинка будет освобождена.

— Я думаю, мы вернемся довольно скоро. Но ты успеешь прекрасно от нас отдохнуть, — сказала Настасья, загадочно улыбаясь.

— Буду ждать с нетерпением.

— Отдыхай, отключи телефоны, устрой своей нервной системе разгрузочный день.

— Хорошо.

— Поболтайся в гамачке между яблонями.

— Ладно.

— И не вздумай смотреть телевизор. Особенно программы новостей. Побереги здоровье.

— Не буду.

— Никаких переговоров, обсуждения дел, звонков бухгалтеру, ковыряний в компьютере и прочей деловой суеты, — продолжала давать наставления мужу Настасья. — Сегодня ты отдыхаешь, договорились? Да?

— Согласен.

— Ты заслужил.

— Заслужил.

— Сколько можно работать… — Настасья собиралась сказать что-то еще и уже слепила из вишневых губок очаровательное сердечко, но Кармелин ее перебил:

— Так, Маргарита, забирай мою жену и топайте, куда собирались. Клянусь, девочки, сейчас я свалюсь на диван подрубленной березкой и пролежу неподвижно до вашего прихода, изучая потолок остановившимся взглядом законченного идиота.