Некоторое время я постоял среди деревьев, прислушиваясь к музыке - двухчастному канону Лассо, запрограммированному для аудиогенераторов. Помнится, на неделе я читал в одном из популярных журналов, что только такой подход позволяет современным музыкантам преодолеть барьер отчуждения, внушаемого пятью столетиями ритма. Мода на такую музыку протянет, пожалуй, еще недели две. Деревья окружали бассейн в скале. Воды в нем не было; под пластиковым дном далекие огни нанизывались и сплетались в играющее разными цветами переменчивое сияние.

- Прошу прощения…

Я обернулся и увидел Алексиса. На этот раз он был без бокалов и не знал, куда деть руки. Он нервничал.

- …но ваш юный друг говорил, что у вас есть нечто, возможно, небезынтересное для меня.

Я стал поднимать портфель, но Алекс, оторвав руку от уха (ее будто приводным ремнем водило то к волосам, то к воротнику), жестом остановил меня. Ну и нувориш!

- Не беспокойтесь. Пока мне не нужно это видеть. Да, пожалуй, не стоит. Естественно, я заинтересован в том, чем вы располагаете, если, конечно, оно соответствует описаниям Кита. Не исключено, однако, что один из моих гостей заинтересован еще более.

Звучит странно.

- Звучит странно,- констатировал Алексис,- но, на мой взгляд, могло бы вас заинтересовать - хотя бы с точки зрения возможной оплаты. Цена, которую мог бы предложить я, рядовой чудак-коллекционер, соответствовала бы пользе, которую я бы мог извлечь из этих причудливых жанровых картинок, а подобное приобретение заставило бы меня резко сократить круг общения.

Я кивнул.

- Мой гость, однако, нашел бы им гораздо более широкое применение.

- Вы можете его назвать?

- В завершение беседы с Китом я поинтересовался, кто вы, а это, как он меня убедил, граничило с грубой бестактностью. Открыть вам имя моего гостя было бы такой же бестактностью.- Он улыбнулся.- Но бестактность - лучший компонент топлива, что движет общественный механизм, мистер Гарви Кэдуолитер-Эриксон…- он многозначительно улыбнулся.