— Когда вы виделись с ней в последний раз?

— В среду. Да, точно. В среду я заезжал сюда. Диана приобрела для музея новый экспонат, хотела показать его мне.

— Что за экспонат? — поинтересовался Харитонов, делая пометку в блокноте.

— Н-не знаю, я так и не дошел до экспозиции. Лучше вам спросить у служащих. Диана говорила, что это какое-то платье, украшенное камнями.

— Дорогое?

— Не слишком. Среди театральных костюмов, которые входят в коллекцию, есть свои жемчужины, но украшения на них, конечно, бутафорские. Вместо камней — стразы. В основном экспонаты представляют историческую ценность.

— Про экспонаты я уже все выяснил, — шепнул Харитонову его помощник Гарик Белевич. — Там все в порядке. Ничего не пропало.

— Скажите, Антон, — кивнув головой, продолжал следователь. — А почему коллекция ваших родителей перешла в единоличное владение Дианы? Она была в семье любимым ребенком?

— Мне они завещали большую квартиру и загородный дом, — поспешно пояснил тот.

— А почему не наоборот? Обычно семейные реликвии переходят по наследству сыновьям. А дочери получают денежный эквивалент.

— Это как раз вполне объяснимо, — Кудрявцев откинулся на спинку кресла, однако поза показалась ему слишком вольной, и он поспешно вернулся в исходное положение. Немного поерзав, он наконец решил подняться на ноги.

— Не возражаете, если я немного похожу тут? Когда я нервничаю, мне необходимо двигаться, — зачем-то пояснил он.

Детективы продолжали выжидательно смотреть на него.

— Диана имеет… имела… специальное образование, — принялся объяснять Антон. — Она ведь художник-дизайнер, изучала историю театрального костюма и могла квалифицированно вести дела. Музей был ее детской мечтой. Как только появилась возможность, моя сестра немедленно ею воспользовалась.