Тем временем тесный мирок торговой посудины "Фабиолита" стал нашим миром, как и ее цель — продажа пластиковой обуви, консервов и рыболовной лески обитателям группок поднятых на сваи домишек, несколько раз на день появляющимся на берегу. Мы причаливаем, швартуемся, и, пока шеф нашей посудины торгуется с колонистами, я беру сачок для ловли бабочек и бреду в джунгли в надежде укрыться от кусачих мух, которые кишат у причала.
Иногда завязываются долгие ожесточенные споры, в которых принимают живейшее участие все присутствующие. Иногда на нас снисходит молчание, длящееся по нескольку часов, и каждый, удобно устроившись, созерцает извивы берега или клюет носом на грани I сиесты.
7 февраля 1971 года
Воскресенье, Вчера вечером мы прибыли в безымянное местечко и в первый раз за все пребывание на Амазонке развесили гамаки и противомоскитные сетки. В восемь утра мы снова на реке — под льющими дождь свинцовыми небесами. Приближение к тайне выражается во множестве настроений. Воздух восхитительно насыщен кислородом, а ароматы, долетающие из проплывающих мимо увитых лианами лесов, меняются с частотой и утонченностью сонаты. День, как обычно, отмечен краткими остановками для полицейского досмотра да все более пустынными берегами. Сегодня утром после сорокаминутного плавания мы миновали мелкое углубление в глинистом берегу на перуанской стороне реки. Там вокруг выхода соли собрались тысячи попугаев. Их пронзительное многоголосье и радужно-зеленое оперение только усилили впечатление, что мы плывем в водном мире Венеры. Мы пришвартовались напротив соляной жилы, и несколько членов экипажа переплыли реку, чтобы наловить попугаев и добавить их и к без того обширному зверинцу нашего торговца. Не считая нашей обезьянки, звериное население этого корабля дураков насчитывает двух собак, котенка, американского тапира, петуха, свинью и голубей в клетке.