Яковлев и Добрынин хотели откликнуться очередным сборником его речей. Я предложил составить книгу из записей бесед М.С. с иностранцами и моих блокнотных записей того, что он говорит на ПБ, в узком кругу в моем присутствии. Ему понравилось. Полтора месяца мы (я, Шишлин, Амбарцумов, Вебер, Козлов) просидели на даче Горького и составили такой том - из его живой и смелой речи, систематизировав по темам. Куски он читал. Увлекся. Но есть, видно, и опасения: как отнесутся коллеги? Ведь это - не коллегиально (пусть его мысли) представленные идеи и слова. Это - его собственная идеология и стилистика перестройки. Здесь видна его личность, характер, стиль, черты, его затаенные намерения, его готовность, действительно, идти далеко, - он сам не знает еще, как и куда далеко. Но «ощущает», что это будет (и должен быть) совсем не тот социализм, который насаждался 60 лет и вошел в генотип общества.

На днях М.С. мне сказал, что «вернемся» еще к этому и чтоб я дал почитать Фролову. (Он в него уверовал и демонстрирует приязнь и уважение. Но, по-моему, переоценивает его возможности. Хотя подкупает в нем - непримиримый антибрежневизм).

Не в состоянии я теперь писать подробно, что было за эти месяцы . Но хотя бы обозначительно.

29 мая. Поздний вечер. Внуково-2. Горбачев здоровается. Улыбается. Глаза яростные. Закрылся с членами ПБ, с секретарями ЦК в «спецкомнате». Потом секретари и кандидаты вышли. Еще полчаса только с членами. Вышел насмешливо-грозный. Буркнул нам, помощникам: завтра в 11 на Политбюро.

30 мая на ПБ сняли Колдунова и Соколова (за самолет из ФРГ с Рустом у Спасской башни).

Я в это время сидел у себя и писал ему записку - о стыде и позоре, о том, что в этих случаях военные министры в «буржуазных демократиях» подают в отставку и что нужна очередная, четвертая со времен Петра I коренная «военная реформа».