Россия не знает собственных рисков. Разговор о них просто невозможен в нашей системе власти. ПОЧЕМУ? Потому что устройство России якобы подчинено нашей ВОЛЕ.

Радикальный волюнтаризм некогда породил эту команду власти. У него много лиц – веселое, чуть хулиганское воплощение Александра Волошина – мальчишки, забравшегося в мастерскую Творца, что нажимает на кнопки, радостно хохоча. А у Медведева иной тип волюнтаризма, с монархическим уклоном: у всех свои интересы, но моя воля вровень должности, а должность священна сама по себе. Президент я или не президент? Если президент, то и воля моя – президентская, она «отлита в граните» ©.

Воля Медведева движется навстречу группам интересов, чего не было у Путина. Забавная черта его волюнтаризма – айпад. Воля властителя следует сквозь его экран, и наводчиком ее становится Интернет. Плюс масса гаджетов (одним из гаджетов был недавно и я). У Медведева есть другая проблема – источника силы. Воля есть, а силенок маловато, ресурсы – у другого парня. Хотелось бы своей волей добавить к себе и эти ресурсы, но не понятно, что может случиться. Волюнтаризм – тайна этой системы, сохраняющаяся уже двадцать лет с их «эффективной политикой» ©.

Тайна сегодня та, что Путина в ней уже нет, собственно. Путин плотно впаян во власть, и он уже не тот живой грустный Путин, что борется с возрастом, встречая надвигающееся 60-летие. Ищет прежнее место воли – а места нет.

Сегодня Медведев «на месте» Путина, не в смысле президентского кресла, а в месте, где сходятся линии авторства, линии авторской воли, сюжеты и травмы страны. Они являются реальной конституцией России и образуют ее статус-кво. Но Медведев не очень знает, что делать с этим статус-кво.

Система сделана под одноразовые победы. Победы неповторимы, каждый год приходится искать для России новую идею, как ей дожить до следующего. Не исключено, что и так живут, почему бы нет?