– Не оскорбляй понапрасну людей! Разве не видишь? У женщины горе!!! – прорычал усатый мордастый сержант, возможно, тот самый Петренко.

– Почему вы бьете человека?! Вы не имеете права, – возмущалась женщина в коричневом плаще.

– Это хулиган! – важно ответил милиционер. – И мы должны…

Тут незаметно подкравшийся Генка опрыскал его «Элчелютом».

– Мы должны отрабатывать получаемую мзду, – на секунду запнувшись, продолжал страж порядка. – Кто платит, тот и заказывает музыку. А на вас и ваши сраные права мы плевать хотели с высокой колокольни! А ну разойдись! Щас по рации подмогу вызову, затащим всех скопом в отделение да так измордуем… – нагло ухмыльнувшись, сержант выразительно потряс дубинкой.

Здесь нервы мои, без того натянутые до предела, не выдержали. Я подошел к нему вплотную и с садистским наслаждением врезал локтем в челюсть. Послышался отвратительный хруст, глаза мента закатились под лоб, и он рухнул навзничь, гулко ударившись затылком об пол.

Его напарник мгновенно стушевался, попытался смыться, да не тут-то было!

Толпа набросилась на него с яростным ревом, сбила с ног… В воздухе замелькали кулаки, зонтики, дамские сумочки… Короче, начался суд Линча в российском варианте.

– Чего уставился? – прошипел Лютиков, ухватив меня за руку. – Смываемся, пока не поздно!

Мы выбежали из перехода и запрыгнули в первую попавшуюся электричку.

– Нехорошо получилось, – переведя дыхание, проворчал я. – Заварили кашу, а сами…

– Чудак ты наивный! – укоризненно покачал головой Генка. – Держу пари, что толпа, лишившись вожака, сразу же рассосалась. С них, как говорится, взятки гладки. В метро народу тьма-тьмущая! Ищи ветра в поле. А вот тебе, зачинщику, не поздоровилось бы!

– Ты прав, – подумав, согласился я. – Но какие же, однако, сволочи!!!

– Кто? Взбесившиеся граждане?