– Великолепно.

Неподалеку от роскошного жилища господина Кольцова притулился другой домик. Невзрачный, хилый, панельный, предназначенный для простых смертных. В комфортабельном районе он выглядел жалко и смущенно, как голодный оборванный беспризорник, по недоразумению очутившийся на роскошной презентации среди откормленных, разряженных господ, жрущих столовыми ложками черную икру. Во дворе источала зловоние помойка – четыре ржавых мусорных ящика, забитых до отказа гниющими отбросами. В них-то мы и поместили пленных секьюрити, по-прежнему связанных, с кляпами во рту и пришпиленными на груди табличками с одинаковой надписью печатными буквами: «Продажная шкура». Потом из телефона-автомата я позвонил Кольцову. Он схватил трубку после первого гудка. Очевидно, не ложился спать, гаденыш, сгорая от нетерпения поскорее заполучить компрометирующую пленку и услышать долгожданное известие о нашей гибели.

– Привет, Сереженька, – вкрадчиво сказал я. – Не спится?

– Ты-ы-ы?!! – придушенно выдохнул Кольцов. – Откуда?

– От верблюда! Слушай внимательно, козел! Своих засранцев найдешь в соседнем дворе, в мусорных ящиках! Это предупреждение. Первое и последнее! В следующий раз на помойке обнаружат тебя, но не целиком, а по частям! Приятных сновидений!

Я с силой швырнул трубку на рычаг. И витиевато выругался. Меня здорово разозлил чрезмерный гуманизм Лютикова, не позволившего отправить в преисподнюю кольцовских ублюдков. Уж кто-кто, а они точно заслужили смерть! Бессовестные, беспринципные выродки, готовые ради денег на любое злодеяние!

На обратном пути я костерил Генку на чем свет стоит!

– Придурок малахольный!.. Человеколюб хренов!.. Белоручка!.. Маменькин сынок!.. Кого пожалел, недоумок?! Да эти отморозки без малейших угрызений совести сперва б жилы из тебя вытянули, а затем в окно вышвырнули!

Лютиков терпел, терпел, но потом взорвался.

– Зверюга бешеная! Вурдалак! После Афганистана у тебя руки по локоть в крови! Сделали там из Игорька убийцу! До сих пор остановиться не может!